— Я очень верно поступил, когда не стал брать с собой Санелану. Она могла бы чересчур разнервничаться при виде этого… Маршал, распорядитесь созвать прислугу. Я хочу, чтобы солдаты постарались объяснить, невинных наказывать не станем, пусть люди явятся во дворец и займутся делом, пусть приберут все и вывезут мусор. И этот тролль… Немедленно вывезти тушу, она производит неприятное впечатление… Поверженный тролль, словно символ — понимаете? Разыщите Гиптиса, он должен собрать Изумрудов, всех, кто остался, — хотя император не глядел в его сторону, ок-Икерн кивал в ответ на каждую фразу. — Этого пока достаточно. Прежде всего, Валлахал следует привести в порядок. Все прочие дела — потом. Все, что найдется ценного, надлежит взять под охрану, потом сочтем и разберемся. Также необходимо разыскать Велитиана…
— Разумеется, ваше импера… — осмелился вставить маршал.
Алекиан, не обращая внимания на реплику рыцаря, продолжал все так же монотонно:
— …И найти тела батюшки с архиепископом. Очевидцы утверждали, что они были убиты вместе. Должно быть, они…
Император шумно сглотнул, затем продолжил с усилием:
— Должно быть, и лежат где-то поблизости… вместе. Непременно разыщите. Покойного императора следует похоронить с почестями. Я хочу быть уверен, что отец покоится с миром в фамильной усыпальнице.
Ок-Икерн снова кивнул. Теперь он не решался вставить слово. Пока Алекиан отдавал распоряжения, они дошли в тронный зал. Повсюду виднелись следы запустения и грабежа. Кое-где двери оказались сорваны с петель, в проемах виднелась переломанная мебель. Несколько гобеленов в галереях, сорванные с крюков, лежали на полу, скомканные и отброшенные с дороги. Можно было предположить, что наемники либо сантлакские дворяне, хозяйничавшие во дворце, нарочно портили обстановку — будто хотели привести великолепный дворец в более привычное им ничтожное состояние… Сейчас повсюду суетились гвардейцы — торопливо проверяли помещения по пути следования его величества, нет ли засады. Но Валлахал оказался пуст — должно быть, впервые со времени постройки во дворце не было ни души.